Анализ произведения «Братья разбойники» А.С. Пушкина по чертам романтизма
Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже
Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.
Размещено на http://www.allbest.ru
«Братья-разбойники» как романтическое произведение А.С. Пушкина
брат разбойник поэма пушкин
Введение
1.1 «Братья-разбойники»
4.1 Ночь и разбойники
4.2 Тюрьма
4.3 Природа после побега
5.1 Первая версия
5.2 Вторая версия
5.3 Третья версия
Заключение
Введение
Предыдущие исследования данной темы по поэме «Братья-разбойники».
13 июня 1936г. в Ленинградском Педагогическом институте имени А.И. Герцена состоялась защита кандидатской диссертации на тему «Братья-разбойники» Пушкина аспирантом В.А. Закруткиным. Поэма «Братья-разбойники», отметил в своей речи В.А. Закруткин, не была до сих пор предметом специального исследования. Не были установлены причины уничтожения Пушкиным незаконченной поэмы, стиль и социальные функции опубликованного отрывка. Исследователи «Братьев-разбойников» до сих пор не шли дальше изучения самого текста поэмы и ее сопоставления с «восточными» поэмами Байрона.
Начнем с того, что тема «разбойничества» была очень популярна в европейской литературе и осмысление «Братьев-разбойников» невозможно без изучения истории развития «разбойничьих» жанров в европейской и русской литературе, без учета конкретной исторической обстановки, определившей содержание поэмы, без учета разбойничьего фольклора крепостного крестьянства и выяснения степени его воздействия на поэму, без изучения стиля и социальных функций поэмы и определения ее места как на общем литературном фоне, так и в творчестве самого Пушкина. Фигуры разбойников изображались по-разному: часть немецкого бюргерства (Гете и Шиллер эпохи Sturmund Drang"a, Клейст) и передовые представители английского дворянства дали в своем творчестве художественный образ разбойника-борца, ненавидящего окружающий его «гнусный мир», романтический образ отверженного законом изгнанника, противопоставившего себя «миру рабов» и разбоями водворяющего на земле «попранную справедливость»; с другой стороны, реакционная часть немецкого бюргерства (Цшокке, Шписс, Крамер, Коцебу) и английская аристократия (Уолпол, Радклиф, Льюис) -- создали образ разбойника-злодея, залитого кровью своих жертв, преступника, попирающего «законы нравственности». Кроме этих двух основных путей развития «разбойничьих жанров», европейская мелкая буржуазия и ее поставщики культивировали бульварный роман «тайн и ужасов», изобилующий сюжетными хитросплетениями, невероятными приключениями и фантастикой (Вульпиус, Марешаль, Бухгольц). В русской дворянской литературе XVIII и начала XIX вв. образ разбойника не получал художественного воплощения, так как считался «предметом, недостойным поэзии». Представители «третьего сословия» Чулков и М. Комаров создали оригинальные произведения о разбойниках, однако в допушкинской литературе распространен был только переводной «разбойничий роман». Вместе с тем, как и в народном творчестве западноевропейских стран (легенды о Робин Гуде, Симплициссимусе, Уленшпигеле), «разбойничья» песня издавна получила широкое распространение в русском фольклоре крепостного крестьянства, создавшего образ разбойника-героя, заступника, мстителя за горе народное.
Вообще поэма представляет собой отрывок - вступление к большой, уничтоженной самим Пушкиным поэме "Разбойники". Поэт писал 13 июня 1823г. А. Бестужеву, издававшему вместе с Рылеевым альманах "Полярная звезда": "Разбойников я сжег - и поделом. Один отрывок уцелел в руках Николая Раевского; если отечественные звуки: харчевня, кнут, острог - не испугают нежных ушей читательниц "Полярной звезды", то напечатай его". Сохранились два плана поэмы "Разбойники", что это была романтическая поэма (несколько напоминающая "Корсара" Байрона), в которой в качестве трагического, мрачного и разочарованного героя выступал атаман волжских разбойников. Действие поэмы, судя по первому плану, развивалось таким образом: атаман исчез, есаул тревожится. Любовница атамана плачет и подговаривает разбойников идти на поиски и на помощь ему. Они плывут по Волге и поют. По-видимому, находят его - об этом в плане не сказано. Под Астраханью разбивают купеческий корабль, атаман влюбляется в дочь купца и берет ее в плен. Прежняя любовница от ревности сходит с ума. Новая не любит его и скоро умирает (в плане не указано от чего). Ожесточенный этими несчастьями, атаман "пускается на все злодейства" и гибнет жертвой предательства есаула. В этом раннем плане еще не было эпизода о братьях-разбойниках.
О его происхождении Пушкин сам писал Вяземскому 11 ноября 1823г.: "Истинное происшествие подало мне повод написать этот отрывок. В 1820 году, в бытность мою в Екатеринославле, два разбойника, закованные вместе, переплыли через Днепр и спаслись. Их отдых на островке, потопление одного из стражей мною не выдуманы". Сначала Пушкин хотел сделать из этого небольшую балладу, "молдавскую песню" вроде "Черной шали":
Нас было два брата, мы вместе росли,
И жалкую младость в нужде провели...
Заключительные стихи отрывка, не введенные в печатный текст:
Умолк и буйной головою,
Разбойник в горести поник,
И слез горючею рекою,
Свирепый оросился лик.
Смеясь, товарищи сказали:
Ты плачешь! полно, брось печали,
Зачем о мертвых вспоминать?
Мы живы: станем пировать,
Ну, потчивай сосед соседа!
И кружка вновь пошла кругом;
На миг утихшая беседа,
Вновь оживляется вином;
У всякого своя есть повесть,
Всяк хвалит меткий свой кистень.
Шум, крик. В их сердце дремлет совесть:
Она проснется в черный день.
«Братья-разбойники» задуманы были Пушкиным как большое произведение из быт волжских разбойников, получившего художественное воплощение во множестве крестьянских песен, сказок и легенд.
Так как до Пушкина в русской литературе почти не существовало ни рассказов, (тем более) поэм о разбойниках, Пушкину нужно было создать образ русского разбойника, представить какой он есть, что его подвергло на такую жизнь.
Поэт часто придает народности своим произведениям и персонажам, также он поступает и в «Братья-разбойники», при этом делая его романтическим произведением.
Глава 1. Создание Пушкиным народности и особого стиля своих произведений. «Братья-разбойники» как романтическое произведение
Пушкин собирал, записывал, изучал произведения народного творчества. Уже прославленным поэтом ему пришлось прожить два года в псковском имении отца - селе Михайловском. Долгие зимние вечера проводил он со своей старой няней Ариной Родионовной и, как в детстве, с увлечением слушал ее «небылицы, былины». "Что за прелесть эти сказки! Каждая есть поэма!" - писал он брату. «Что за роскошь, что за смысл, какой толк в каждой поговорке нашей! Что за золото!» - говорил он писателю В.И. Далю.
Жизнь родного народа, рассказы бабушки, нянины сказки - все это запало в память и душу поэта, стало могучим источником творчества.
Позже о сказках няни он написал:
Мастерица ведь была,
И откуда что брала.
А куды разумны шутки,
Приговорки, прибаутки,
Небылицы, былины,
Православной старины!..
Слушать, так душе отрадно,
И не пил бы и не ел,
Все бы слушал да сидел.
Кто придумал их так ладно?
В сказках Пушкина отразился богатый опыт, мудрость народа и красочный мир народной фантазии, зазвучал во всей красоте народный язык.
В 1820 году выходит его первая поэма «Руслан и Людмила». Он обращается к древнерусским преданиям, с восторгом читает «Историю государства Российского» Н.М. Карамзина, русские летописи. Позднее он создал трагедию «Борис Годунов», посвященную историческим событиям конца XVI века, исторический роман из эпохи Петра «Арап Петра Великого», поэмы «Полтава» и «Медный всадник».
Во всех этих произведениях широко и полно представлена народная жизнь, русский быт и обычаи, характеры и богатство языка. Их по праву можно назвать народными. Творчество Пушкина вобрало в себя достижения всей предыдущей российской поэзии. «Предшественники поэта относятся к нему, как малые и великие реки к морю, которое наполняется их волнами», - писал Белинский. Большинство русских писателей XIX века испытали его плодотворное влияние. Народность Пушкина, словно по наследству передавалась другим авторам. «Все, что есть у меня хорошего, всем этим я обязан ему», - говорил Гоголь. Тургенев называл себя учеником Пушкина. Влияние пушкинской прозы на свое творчество отмечал и Лев Толстой. Пушкин завершил процесс создания русского национального литературного языка. «Слов немного, - пишет о его стиле Гоголь, - но они так точны, что обозначают все. В каждом слове бездна пространства; каждое слово необъятно, как поэт».
Народность в писателе есть достоинство, которое вполне может быть оценено одними соотечественниками -- для других оно или не существует, или даже может показаться пороком. Климат, образ правления, вера дают каждому народу особенную физиономию, которая более или менее отражается в зеркале поэзии. Есть образ мыслей и чувствований, есть тьма обычаев, поверий и привычек, принадлежащих исключительно какому-нибудь народу.
1.1 «Братья-разбойники»
«Братья-разбойники» отличаются от других романтических поэм своим стилем и языком. Пушкин переходит от романтически приподнятого лирического стиля к живому просторечию, (Недаром он шутил в письме к Бестужеву о «нежных ушах читательниц»). В некоторых местах поэмы Пушкин старается приблизиться к стилю народной песни (стихи "Ах юность, юность удалая" и след.), причем и это просторечие и народные выражения, в отличие от "Руслана и Людмилы", лишены комической окраски.
Кроме попытки приближения к народному языку и стилю, в "Братьях-разбойниках" существенно было и само содержание поэмы. Крестьяне, ставшие разбойниками от крайней бедности, - эта тема была в то время злободневной. Центральные эпизоды поэмы - тюрьма, жажда освобождения и побег из тюрьмы - находили горячий отклик в сердцах передовых читателей, которые видели даже в этом аллегорический смысл.
У этой поэмы сюжет романтический. Обратимся к композиции. Пушкин начинает с описания разбойников: `Калмык, башкирец безобразный, И рыжий финн, кто с каменной душой прошел все степени злодейства.
После небольшого предисловия Пушкин доверяет доказательства, сказанного разбойнику. Неожиданно разбойник делает акцент на том, что они с братом несчастные люди, у них было сиротское детство, и совсем нет опыта бескорыстной любви. Выявим несоответствие канону. Во-первых, романтический герой неподсуден, разбойник - не сверхчеловек. И, конечно же, между автором и разбойником есть дистанция. У Пушкина был дар внимания к людям, можно сказать, что он пишет это произведение не столько по романтическим законам, сколько по совести.
По существу, «Братья разбойники», как бы ни отличались от других южных поэм Пушкина, представляют собой вполне романтическое произведение, но поэма «Братья-разбойники» несет в своем содержании и стиле первоначальные элементы пушкинского реализма.
Романтический характер носят герои - два брата-разбойника, неразлучные и любящие друг друга, поставившие себя вне привычных норм и привычной морали.
Черты романтизма видны и в сюжете: поэзия вольницы и мятежного духа, плен-тюрьма, побег из тюрьмы на волю, страшные муки и видения героя, его смерть, представленная в романтических тонах: «Позвал меня, пожал мне руку, потухший взор изобразил одолевающую муку; рука задрогла, он вздохнул и на груди моей уснул». Все это не исключает яркого своеобразия «Братьев разбойников». Это произведение романтическое, но для Пушкина оно знаменовало собой поиски новых путей в романтическом искусстве.
Глава 2. Описание и создание образа двух главных героев поэмы
Из диссертации В.А. Закруткина:
Исторической почвой «Братьев-разбойников» В.А. Закруткин считает, прежде всего, «реальные черты новороссийской и бессарабской действительности.» Новороссия и Бессарабия 20-х годов XIX в. были местами, куда, после их завоевания царским правительством, хлынули тысячи крепостных крестьян, бежавших от своих помещиков. На попытки правительства и помещиков частью закрепостить беглых на новых местах, а частью вернуть к прежним владельцам, -- крестьяне ответили как крупным восстанием в Екатеринославской губернии (свидетелем которого был Пушкин), так и многочисленными разбоями, терроризировавшими бессарабских помещиков десятки лет.
Присматриваясь к конкретным чертам, свойственным бессарабским разбойникам и их похождениям, Пушкин избрал героями своей поэмы крепостных крестьян, бежавших от помещика в «зеленую дуброву». Благодаря этому Пушкин, впервые в русской литературе, затронул необычайную в то время тему большой социальной остроты, тему, которая обязывала его поставить вопрос о поэтическом языке, о возможности обогащения литературной речи лексикой, синтаксисом и поэтикой народного творчества, что и нашло свое место в «Братьях-разбойниках».
«Братьями-разбойниками» Пушкин открыл ряд прошедших сквозь все его творчество произведений, в которых образ разбойника-протестанта, мстителя за социальную неправду, то в виде крепостного, бежавшего с ножом в руках от барской сохи, то в виде дворянина, вооруженным разбоем протестующего против произвола, получил свое художественное воплощение.
Пушкинская поэма не была одинокой в русской литературе XIX века. Образ разбойника, выражавший протест против рабства, олицетворявший живое стремление к вольности, интересовал передовых дворянских писателей, связанных с декабризмом (А. Бестужев) и его традициями (ранний Языков, Лермонтов), представителей либерального дворянства, поднявшихся до высоты острой сатиры против крепостнической действительности (Нарежный) и революционеров-демократов (Некрасов). С другой стороны, представители «официальной народности» создали свой тип «разбойничьих» жанров; линия этих жанров, начатая Скобелевым, нашла свое завершение в «Разбойнике Чуркине» Пастухова.
Также есть еще несколько интересных фактов и версий на счет двух братьев-разбойников.
«...Истинное происшествие подало мне повод написать этот отрывок. В 1820 году, в бытность мою в Екатеринославле, два разбойника, закованные вместе, переплыли через Днепр и спаслись. Их отдых на островке, потопление одного из стражей мною не выдуманы».
Считается, что поэму «Братьев разбойников» Пушкин задумал во время своего пребывания в Екатеринославе в мае 1820 года, став свидетелем описанного в ней побега. Правда, одно время в научных кругах бытовала версия, игнорирующая личное признание поэта, будто сюжет был связан с побегом двух разбойников из кишиневской тюрьмы. Ее утверждал даже такой известный исследователь жизни Пушкина, как Д. Благой.
Пушкин нигде не обмолвился, что лично видел побег. Не исключено, что, как упоминают историки, о происшествии поэту рассказали на обеде у вице-губернатора Шемиота. Пушкин заинтересовался и на другой день съездил, как говорится, на место преступления. Пытаясь повторить путь братьев к острову, застудился и слег с сильным жаром. Эта простуда, собственно, и послужила причиной преждевременного, с разрешения попечителя, конторы опекунства Новороссийских иностранных поселенцев генерала И.Н. Инзова, отъезда ссыльного поэта из Екатеринослава (5 июня).
Считается, что эти братья были побочными сыновьями помещика Засорина, нажитыми от крепостной крестьянки и бывшими известными крестьянскими бунтарями.
Интересно, что после своего удачного побега братья Засорины возглавили одно из наиболее мощных крестьянских восстаний, которые во время пребывания в городе Пушкина буквально трясли екатеринославскую губернию. Это восстание было самым масштабным после Пугачевщины 1773-1775 гг. Дело в том, что в 20-х годов XIX в. Новороссия и Бессарабия были местами, куда, после их завоевания царским правительством, хлынули тысячи крепостных крестьян, бежавших от своих помещиков. На попытки правительства частью закрепостить беглых на новых местах, а частью вернуть к прежним владельцам, -- крестьяне ответили как крупным восстанием в Екатеринославской губернии (свидетелем которого стал Пушкин), так и многочисленными разбоями, терроризировавшими помещиков десятки лет. Вся губерния была наводнена войсками. В самом Екатеринославе тюрьмы были переполнены. Ну а после этого неугомонные братья подняли восстание на Дону.
Странным является то, что, написав поэму, Пушкин сжег ее, чего ни до того, ни после никогда не делал со своими произведениями. Остались лишь отдельные главы и общий план. Этой загадке, к сожалению, уже никогда не быть разгаданной. Но и оставшаяся глава об екатеринославской вольнице стала своеобразным идеологическим гимном декабристов.
Глава 3. Приемы создания Пушкиным разбойничьей жизни братьев и свободы
Идеи свободы пронизывают всю лирику Пушкина. Их содержание пополняется, переосмысливается и видоизменяется на протяжении всего творческого пути поэта. Так, например, в ранний период его литературной деятельности, в лицейские годы, идеи свободы пропитаны духом независимости и бунтарства, горячностью. И это не случайно: на Пушкина оказала большое влияние особая атмосфера лицея, где среди лицеистов культивировалась независимость суждений и поступков. Немалую роль сыграл и тот факт, что он был нелюбимым ребенком в семье, и ему, видимо, не хватало общения со старшими.
Пушкин затрагивает вопросы крепостного права, самодержавие, поэтому имеет смысл говорить о развитии в его творчестве идей, связанных именно с политической свободой. Проблема свободы и рабства, свободы и тирании является сейчас центральной мировой проблемой, она же всегда была центральной темой русской философии и русской литературы. Пушкин есть, прежде всего, певец свободы.
Полнота жизни, полнота личности есть полнота творческой свободы. Кто ее не переживал, тот не может философствовать о свободе. И Пушкин изображает это переживание на всех его степенях: от простого самодвижения и спонтанности жизни, от безусловного рефлекса освобождения, свойственного всему живому, от бессознательного инстинкта вольности - вплоть до высшего сознания творческой свободы как служения Божеству, как ответа на Божественный зов. Нет слова, чаще встречающегося в поэзии Пушкина, чем вольность и свобода; и нет, кажется, слова более многозначного на языке человеческом; и вот, поистине он развертывает все его значения, дает пережить всю многоликость, неисчерпаемость и противоречивость свободы. Все, что он отрицает и ненавидит, связано с неволей, насилием, принуждением, тиранией, самовластием. Все, что он любит, ценит, чем восхищается, что привлекает его внимание, соединено со свободой, есть ее воплощение, ее символ, или она сама.
Но конечно, не одну только стихийную или индивидуальную, творческую свободу воспевает Пушкин; он знает, что она нераздельно соединена со свободой гражданской и политической. В ней заключается истинная сила и слава народов.
В поэме «Братья-разбойники» не говорит о свободе как о свободе слова или передвижения. Здесь все намного сложнее, это - внутренняя свобода, свобода души, ума, сердца. Два брата росли сиротами, в нищете, голоде. Они хотели понять, что значит быть человеком независимым, не материально, а духовно. Не зависеть от своего положения в жизни, от страданий, жестокости судьбы. Два брата были счастливы, все, что у них было, это они сами, и, кажется, больше ничего и не надо было.
Это замечательно, когда тебе не нужно ни богатств, ни высшего положения в обществе, ни других вещей на которых люди так часто зацикливаются и делают их важнее простых человеческих отношений. Лишь бы кто-то самый близкий и понимающий был рядом.
У брата был брат, а когда одного не стало, для второго разбойническая жизнь стала теперь лишь способом для существования. Куда-то пропала та страсть, то желание, все был уже не таким как раньше, пропала свобода души и сознания.
Глава 4. Создание колорита пейзажа природы, тюрьмы, других мест действия поэмы
В поэме есть несколько ярких описаний: ночь и разбойники вокруг костра, тюрьма и описание природы после побега.
4.1 Ночь и разбойники
Пушкин описывает их в общих чертах, не выделяя кого-то отдельно. Хотя конечно они все разные, все отличаются друг от друга, но их объединяет одна цель. Они все «живут без власти, без закона».
Какая смесь одежд и лиц,
Племен, наречий, состояний!
Из хат, из келий, из темниц,
Они стеклися для стяжаний!
Также поэт подмечает, что пусть они воры, убийцы. Они не жалеют других людей ради денег, ради наживы, друг друга они уважают, не боятся спать ночью, делятся едой, накраденным, с интересом друг друга слушают и принимают новых людей, таких как один из героев поэмы.
4.2 Тюрьма
Самого описания тюрьмы в тексте поэмы нет, но в разговоре братьев один из них описывает жизнь на свободе, что противопоставляется решеткам и стенам. Читая о свободе, сразу чувствуется ненависть к заточению, понимаешь чувства двух вольный по природе людей, не привыкших к этому.
"Мне душно здесь... я в лес хочу...
Он говорил: "где скрылся ты?
Куда свой тайный путь направил?
Зачем мой брат меня оставил,
Средь этой смрадной темноты?
Не он ли сам от мирных пашен,
Меня в дремучий лес сманил,
И ночью там, могущ и страшен,
Убийству первый научил?
Теперь он без меня на воле,
Один гуляет в чистом поле,
Тяжелым машет кистенем,
И позабыл в завидной доле,
Он о товарище совсем!.."
4.3 Природа после побега
Природа, как и в каждом произведении, здесь имеет важное значение, она повторяет, или даже копирует чувства и душевное волнение героев.
Предполагается, что братья-разбойники переплывали через Днепр. В момент их побега река волновалась, как и они сами. Они долго готовили побег, и их сердца переполняло столько эмоций.
Исполнить давнее желанье;
Река шумела в стороне,
Мы к ней - и с берегов высоких,
Бух! поплыли в водах глубоких.
Но все же, река не является их союзником, из-за нее умирает младший брат. Днепр словно предупреждает о будущем несчастье.
И труд и волн осенний хлад,
Недавних сил его лишили:
Опять недуг его сломил,
И злые грезы посетили.
Глава 5. Несколько фактов о реально существовавших братьях, которых видел Пушкин
Существует три версии на счет места побега.
5.1 Первая версия
Исследователь Михаил Шатров (Штейн) в книге «Город на трех холмах» (1965) называет местом побега главный острог Екатеринослава, который находился тогда на Острожной площади (где сейчас театр оперы и балета). Это были четыре массивных корпуса у Днепра. Правда, река этом месте уж очень не похожа на описанную в поэме.
Не высок, а полог днепровский берег вблизи того острога, и тих, а не шумен Днепр в этих местах. И не островок, а широкая песчаная коса, памятная старшим поколениям днепропетровцев, пролегала здесь в сотне метров от правого берега... За ней -- широкая синяя дорога основного днепровского русла и далекий, манящий спасительной лесной чащобой левый берег. Чтобы отважиться одолеть рукав, да еще в условиях погони, нужно быть отличными, сильными и мужественными пловцами.
5.2 Вторая версия
Гораздо более, похоже, выглядела местность в Мандрыковке, где, как предполагают, поселился Пушкин в одной из хатенок «Цыганского кута»: тут и берег круче, и река шумливая, порожистая.
Григорий Мекленбурцев пишет: «В Мандрыковке, близ Днепра, находилась тюрьма, из которой во время пребывания Пушкина бежали два брата арестанта, побочные дети помещика Засорина, о которых Александр Сергеевич и написал известную поэму «Братья-разбойники». Ныне усадьба принадлежит г. Кулабухову, у которого и имеются на все изложенное данные» («Приднепровский край», 1899, 6 февраля, №392).
5.3 Третья версия
Вокруг усадьбы, где жил поэт, простиралась широкая заросшая луговая степь, с тремя ветряными мельницами вдали. Вблизи Станового острова в 80-90 метрах от берега находилась отмель. Становой остров (позже - Воронцовский, так как его владельцем стал граф Воронцов-Дашков) был покрыт лесом, а рядом раскинулись мелкие безымянные острова и Серебряная коса. Скалистые берега Днепра были покрыты кустарниками, крутые спуски среди больших валунов вели к берегу. Побег в таких условиях был куда более реальным. А более узкий рукав реки и наличие островков существенно облегчали дело.
Впрочем, поэт и не утверждал, что братья сбежали именно из тюрьмы. Побег был совершен во время того, как:
«По улицам однажды мы,
В цепях, для городской тюрьмы,
Сбирали вместе подаянье».
А во время «кормления» этап мог оказаться у мандрыковской слободы, где остров подходит к берегу совсем близко.
После строительства Днепродзержинской плотины в 1960г. вода затопила мелкие островки и косу, на которой делали передышку братья-разбойники. Нынешняя отмель, тянущаяся вдоль Гребного канала, намыта в 70-х годах. Так что местность полностью изменила свой вид.
Бьем волны дружными ногами,
Песчаный видим островок,
И, рассекая быстрый ток,
Туда стремимся.
Но уж на остров мы ступаем,
Оковы камнем разбиваем,
Друг с друга рвем клочки одежд,
Отягощенные водою...
Заключение
Несомненно, это очень интересное произведение, заслуживающее внимания. Пусть братья - разбойники, но Пушкину удалось показать их с хорошей стороны, что они тоже умеют быть чувственными, заботливыми. Я думаю, у читателей даже проявляется какая-то симпатия и сочувствие к ним.
Поэма не большая, но Пушкину удалось вместить в нее столько своих идей и мыслей и декабристские замыслы, и крепостное право и свою любимую тему свободы.
Кстати, идею произведения «Разбойники» поэт воплотил в поэме «Бахчисарайский фонтан».
Заключение выступления В.А. Закруткина:
Положительное же отношение Пушкина к своему герою и черты социального протеста в действиях разбойника способствовали тому, что «Братья-разбойники» сыграли большую роль в укреплении политического настроения декабристов, ставивших пушкинскую поэму в один ряд с наиболее острыми поэмами Рылеева. Сущность «Братьев-разбойников» определила собой историю критического осмысления поэмы: если Рылеев, Бестужев, Белинский, Огарев, Чернышевский высоко оценили поэму именно за ее глубокий пафос борьбы, действенность и реалистические черты, то реакционная критика увидела в пушкинском герое незаконно появившегося в литературе «земледельца, который режет встречного и поперечного», «уголовного преступника» и «злодея».
Список используемой литературы
1. Издательство: Классика Книга Фонда, 2009 г. Серия "Классика Книга Фонда". Пушкин Александр Сергеевич (1799-1837)
2. Статья журнала «КП», отвечал на вопросы кандидат искусствоведения Сергей Ревский
3. Диссертация о «Братьях-разбойниках» Пушкина В.А. Закруткин
5. Статья. Б.П. Вышеславцев. Многообразие свободы в поэзии Пушкина
Размещено на Allbest.ru
Подобные документы
Ознакомление с идейными соображениями литературного движения "Буря и натиск" (антифеодальный протест, созидательная свобода), наиболее ярко выраженными в драме Шиллера "Разбойники" путем описания героев с характером, не сломленных деспотичным режимом.
реферат , добавлен 07.06.2010
Творческий путь Федора Михайловича Достоевского. Драматизм жизни писателя. Природа человеческих поступков. Последний роман классика мировой литературы. Анализ личности двух братьев, попытка определить чья правда победила в романе "Братья Карамазовы".
реферат , добавлен 30.01.2013
Описание типа личности одного из главных героев романа Ф.М. Достоевского "Братья Карамазовы". Исследование основных признаков, присущих шизоидному типу личности. Характеристика ядра личности Дмитрия Карамазова. Анализ его поведения и защитных механизмов.
контрольная работа , добавлен 30.08.2013
История создания повести. Болдинская осень, как необычайно плодотворный период творчества А.С. Пушкина. Краткое содержание и особенности повести "Выстрел", написанной поэтом в 1830 г. Описание главных и второстепенных героев и символики произведения.
презентация , добавлен 12.11.2010
Социальные и психологические аспекты отражения действительности в романе "Братья Карамазовы". Исследователи о жанровом своеобразии романа. Идейные искания героев романа как решение социальных и нравственных проблем. Основа теории Ивана Карамазова.
курсовая работа , добавлен 05.06.2011
"Капитанская дочка" А.С. Пушкина как прощальное произведение великого писателя, основная идея повести и особенности ее изложения. Историческое начало "Капитанской дочки" и отражение в ней духовных переживаний героев, этапы описания образа предателя.
презентация , добавлен 26.12.2011
Своеобразие мировидения Ф.М. Достоевского, этапы и направления его формирования и развития. История создания романа "Братья Карамазовы", функции библейского текста в нем. Книга Иова как сюжетообразующий центр произведения. Путь к истине героев романа.
дипломная работа , добавлен 16.06.2015
Изучение Пушкиным движения Пугачева и создание исторического труда "История Пугачева" и художественного произведения "Капитанская дочка". Описание людей и событий в 1772 г. в Оренбургской губернии. Отношение автора к главным героям - Гриневу и Швабрину.
реферат , добавлен 12.02.2011
Характеристика мировоззрения Достоевского. Морально-этические и религиозные взгляды художника; вопрос о "природе" человека. Отношение писателя к Библии. Основные приемы включения Библии в художественую ткань итогового произведения Достоевского.
дипломная работа , добавлен 26.02.2003
Поликультурное пространство художественного произведения. Культуроведческий анализ поэмы А.С. Пушкина "Тазит". Восприятие произведений русской литературы белорусскими школьниками. Характеристика художественного произведения как "вместилища" культуры.
К 1821-1822 годам относится замысел поэмы Пушкина, посвященной разбойникам. Из этого замысла до нас дошел лишь небольшой фрагмент, названный «Братья разбойники». Большая часть поэмы Пушкиным была уничтожена. Отрывок «Братья разбойники» свидетельствует об обращении Пушкина к новым для него формам поэмы, в которых широко используются фольклорные мотивы, элементы живой народной речи. В «Братьях разбойниках» Пушкин, по мнению исследователя Маймина, стремился к народным формам эпической и романтической поэмы. Стремление Пушкина к народности, фольклору проявляется в «Братьях разбойниках» с самого начала, народно-песенный стиль:
Не стая воронов слеталась
На груды тлеющих костей,
За Волгой, ночью, вкруг огней
Удалых шайка собиралась…
Элементы фольклорного стиля, свойственные народно-поэтическому мышлению постоянные эпитеты, встречаются на протяжении всего текста: «булатный нож», «ночь темна», «чистое поле», «месяц ясный», «сырая земля» и т.д. Однако тенденция к народности оказалась у Пушкина не до конца реализованной. В «Братьях разбойниках» наблюдается причудливое смешение разных и в чем-то противоположных стилей, эмоционально и стилистически разных планов повествования. Это как раз и свойственно поэтике романтизма. Для романтика характерно в одинаковой мере и стремление к народным формам выражения, и заметная непоследовательность в этом стремлении. Романтический характер носят герои – два брата-разбойника, неразлучные и любящие друг друга, поставившие себя вне привычных норм и привычной морали. Черты романтизма видны и в сюжете: поэзия вольницы и мятежного духа, плен-тюрьма, побег из тюрьмы на волю, страшные муки и видения героя, его смерть, представленная в романтических тонах. Все это не исключает яркого своеобразия «Братьев разбойников». Это произведение романтическое, но для Пушкина оно знаменовало собой поиски новых путей в романтическом искусстве. Небольшая поэма «Братья-разбойники» является отрывком из незавершённой поэмы Пушкина о разбойниках, в которой сюжет задуман был такой: разбойники грабят купеческий корабль и похищают дочь купца, которая достаётся атаману, однако из-за этого наложницы атамана ревнуют, сходят с ума, умирают; атаман в итоге пускается во все злодейства, тогда некий есаул предаёт его; эпизод о братьях-разбойниках начинал поэму, а сама поэма наполняла драму братьев событиями их жизни. Поэма «Братья-разбойники» и есть начало незавершённой поэмы. Стоит особо отметить образ прикованных друг к другу братьев, спасающихся, переплывающих вместе через реку. Пушкина критиковали за недостоверность этого образа, но совершенно напрасно - такой случай произошёл в 1820 году в Екатеринославе. Реальное происшествие было осмыслено Пушкиным в стиле романтической поэзии. Ко времени появления пушкинской поэмы «Братья разбойники» в европейской фольклорной и литературной традиции разбойник обычно изображался покровителем и защитником слабых и обездоленных, был воплощением благородства, истинной смелости и доброты. В пушкинском описании разбойничьего сообщества акцент ставится на том, что стремление людей самых разных народностей и вероисповеданий к свободе без каких-либо внешних ограничений оборачивается другой стороной – этической вседозволенностью, полным отрицанием каких-либо моральных принципов. Авторская позиция, отчетливо проявляющаяся в изображении разбойничества, становится доказательством того, что Пушкина интересуют прежде всего не социальные основы этого явления, а нравственно-психологические. Глубинные причины ухода главных героев в разбойничью шайку вскрываются в исповеди старшего брата – главной из них становится зависть к людям, награжденным лучшей долей, и желание хотя бы и ценою преступления изменить свою судьбу. Все сюжетное развитие поэмы подводит к определенному итогу: разбойничество даже как противодействие человека социальному злу и несправедливости обрекает его на отступление от нравственного закона и в конечном итоге приводит к духовной гибели. После публикации этой поэмы в русской литературе в большом количестве появились подобные сюжеты, в которых пушкинское влияние наблюдается не только на уровне деталей описания, но и в том образе разбойнического сообщества, который остается неизменным в произведениях самых различных авторов. Это отчетливо видно, например, в поэме П. Рябинина«Разбойники». Последователи поэта восстанавливают в сюжетах своих произведений любовную линию, устраненную Пушкиным, вводя для этого главную героиню – деву, попадающую в плен к разбойникам. Обычно в их поэмах появляется и герой, воплощающий в себе благородные черты – нередко он оказывается разбойничьим пленником, по разным причинам оставленным в живых. Испытывая тяжкие душевные муки оттого, что принужден находиться среди преступников, он использует любую возможность для скрытого противоборства с ними. Именно такое развитие событий происходит в поэме П. Машкова«Разбойник» В изображении разбойнического мира в поэмах самых различных авторов сохраняется призма, установленная Пушкиным: нарушение нравственного закона показывается как страшный грех, оправдания которому не существует.
Введение ………………………………………………………….2 Основная часть……………………………………………………3 Заключение………………………………………………………..11 Список использованной литературы……………………………12
Введение
Период южной ссылки стал самым романтическим периодом в творчестве Пушкина. Читающая Россия узнала юного поэта благодаря поэме «Руслан и Людмила». «Отец» русского романтизма В.А.Жуковский, знавший Пушкина еще по учебе в Царскосельском Лицее, сделал на своем портрете, подаренном младшему «коллеге» следующую многозначительную надпись: «Победителю-ученику от побежденного учителя». Разумеется, начинающему поэту было чем гордиться. Южная ссылка Пушкина – это Кишинев и Одесса. Служба не была в тягость. Повезло с непосредственным начальником. И.Н.Инзов не слишком обременял стихотворца непосредственными обязанностями. Для творчества, таким образом, оставалось довольно много времени. И Пушкин вдохновенно творил. К этому его словно обязывал шумный успех первой поэмы. Пришедший на смену сентиментализму романтизм занимает прочное место в отечественной литературе первой трети XIX века. И пусть романтический период развития русской литературы – короткая, но все же по-своему яркая страница в общей летописи нашей словесности. Русские романтики не занимались слепым копированием западных образцов. Тот же Жуковский на основе баллад Шиллера и других германских авторов (а родина романтизма как художественного стиля – именно Германия) творил вполне оригинальные произведения. Пушкин, подобно многим современникам, не избежал сильного влияния «властителя дум» того времени – английского поэта-романтика лорда Байрона. Однако и он, подобно Лермонтову, мог с полным правом сказать о себе, что «я не Байрон, я другой». Пушкин стремительно рос и вырастал. А современники не всегда успевали отслеживать процесс его творческой эволюции. И все же без понимания романтизма в целом ранний Пушкин тоже останется во многом непонятен. Так, его удаление из Петербурга, конечно, было завуалированной ссылкой, и многие понимали это. У юного дарования имелись все причины чувствовать себя обиженным и оскорбленным. Он строил планы – теперь их приходилось строить в новых обстоятельствах. Поэтому мотивы разочарования в жизни, бегства от друзей и возлюбленных и даже творческого оскудения, столь характерные для западноевропейского романтизма, появляются в творчестве Пушкина далеко не случайно. Романтический период в его творчестве открывает большая элегия «Погасло дневное светило…» Это «морская» элегия, а море в восприятии романтиков всегда оставалось символом свободы и устремленности в будущее. Эту «морскую» элегию исследователи справедливо считают своеобразным манифестом раннего пушкинского романтизма. Довольно символичным представляется то обстоятельство, что романтизм «накрыл» Пушкина, когда тот оказался на юге. Сам пейзаж, сама обстановка располагали к романтической манере письма. Другие пушкинские элегии, написанные в тот же период, - «Увы! Зачем она блистает…», «Зачем безвременную скуку…», «Мне вас не жаль, года весны моей…», «Я пережил свои желанья…», «Черная шаль» - отмечены столь же «унылым» романтическим настроением. В определенном смысле Пушкин «заболел» романтизмом, точнее, той ее составляющей, что по-немецки называлась «Weltschmerz» - «мировая скорбь». И все же Пушкин был человеком неуемного холерического темперамента, был слишком молод и физически здоров, чтобы отдаваться во власть «Weltschmerz» надолго. Молодость и желание славы взяли своё.
Заключение
Таким образом, в отрывке из уничтоженной Пушкиным поэмы «Братья-разбойники», просматриваются многие черты романтизма как художественного стиля первой трети XIX века. К ним относятся: - резкое противопоставление мечты и действительности; - стремление к душевному простору, к воле и презрение ко всем искусственным границам; - особый романтический герой как личность странная, в чем-то загадочная, внебытовая, одинокая и мятежная, постоянно бросающая вызов кому бы то ни было; - приоритет индивидуально-личностного начала в монологе главного героя; - присутствие в художественной ткани произведения фольклорных и простонародных элементов; - использование символики идеального (образ Волги) и трагического (острог, болезнь, темная ночь).
Список литературы
1. Бабаев Э. Г. Творчество А. С. Пушкина: М.: Изд-во МГУ, 1988.-206 с. 2. Васильев Б.А. Духовный путь Пушкина. - (Катакомбы XX века). - М: Sam & Sam, 1995. - 360 с. 3. Лескисс Г.А. Пушкинский путь в русской литературе. – М.: Худож.лит., 1993. – 526 с.
«Братья-разбойники»
«Братья-разбойники» отличаются от других романтических поэм своим стилем и языком. Пушкин переходит от романтически приподнятого лирического стиля к живому просторечию, (Недаром он шутил в письме к Бестужеву о «нежных ушах читательниц»). В некоторых местах поэмы Пушкин старается приблизиться к стилю народной песни (стихи "Ах юность, юность удалая" и след.), причем и это просторечие и народные выражения, в отличие от "Руслана и Людмилы", лишены комической окраски.
Кроме попытки приближения к народному языку и стилю, в "Братьях-разбойниках" существенно было и само содержание поэмы. Крестьяне, ставшие разбойниками от крайней бедности, - эта тема была в то время злободневной. Центральные эпизоды поэмы - тюрьма, жажда освобождения и побег из тюрьмы - находили горячий отклик в сердцах передовых читателей, которые видели даже в этом аллегорический смысл.
У этой поэмы сюжет романтический. Обратимся к композиции. Пушкин начинает с описания разбойников: `Калмык, башкирец безобразный, И рыжий финн, кто с каменной душой прошел все степени злодейства.
После небольшого предисловия Пушкин доверяет доказательства, сказанного разбойнику. Неожиданно разбойник делает акцент на том, что они с братом несчастные люди, у них было сиротское детство, и совсем нет опыта бескорыстной любви. Выявим несоответствие канону. Во-первых, романтический герой неподсуден, разбойник - не сверхчеловек. И, конечно же, между автором и разбойником есть дистанция. У Пушкина был дар внимания к людям, можно сказать, что он пишет это произведение не столько по романтическим законам, сколько по совести.
По существу, «Братья разбойники», как бы ни отличались от других южных поэм Пушкина, представляют собой вполне романтическое произведение, но поэма «Братья-разбойники» несет в своем содержании и стиле первоначальные элементы пушкинского реализма.
Романтический характер носят герои - два брата-разбойника, неразлучные и любящие друг друга, поставившие себя вне привычных норм и привычной морали.
Черты романтизма видны и в сюжете: поэзия вольницы и мятежного духа, плен-тюрьма, побег из тюрьмы на волю, страшные муки и видения героя, его смерть, представленная в романтических тонах: «Позвал меня, пожал мне руку, потухший взор изобразил одолевающую муку; рука задрогла, он вздохнул и на груди моей уснул». Все это не исключает яркого своеобразия «Братьев разбойников». Это произведение романтическое, но для Пушкина оно знаменовало собой поиски новых путей в романтическом искусстве.
УДК 882.091-1
Н.П. Жилина
ИДЕЙНАЯ СТРУКТУРА ПОЭМЫ А.С. ПУШКИНА «БРАТЬЯ РАЗБОЙНИКИ»^
Рассмотрение идейной структуры через фабульный, сюжетно-композиционный и символический уровни выводит автора к нравственной проблематике пушкинской поэмы. Анализ мифопоэтических и христианских образов, воплощающих символику смерти, показывает, что в изображении Пушкина разбойничество, даже как противодействие человека социальному злу и несправедливости, становится отступлением от нравственного закона и в конечном итоге приводит к духовной гибели.
The analysis of the conceptual structure of the plot and symbols of the poem allows the author to clearly describe moral problems, raised in A. Pushkin"s poem. The analysis of mythopoetical and Christian images, and the symbolism of death show that brigandage, as A. Pushkin depicts it, even when perceived as a man"s struggle with social vices and injustice, is still a violation of moral laws and, in the end, leads to spiritual destruction.
Замысел поэмы «Братья разбойники», работа над которой велась в 1821 - 1822 годах, в период южной ссылки, не был реализован в полной мере, а основной ее текст, сожженный Пушкиным, не дошел до читателя. Сохранившийся отрывок, напечатанный автором в 1825 году в «Полярной звезде», в 1827 году был издан отдельной книжкой , и это дает основания полагать, что сам Пушкин считал его законченным произведением. Тема разбойничества, именно Пушкиным введенная, как заметил В.М. Жирмунский, «в поэзию высокого стиля, и в частности в русскую байроническую поэму» , имеет две ассоциативные параллели: евангельский сюжет о раскаявшемся и нераскаявшемся разбойниках и пьесу Шиллера «Разбойники», к тому времени хорошо известную в России.
В художественном образе, открывающем пушкинскую поэму, использован фольклорный по происхождению прием, получивший название психологического параллелизма. Суть его заключается в создании прямой или обратной (отрицательный параллелизм) «параллельной формулы», где «картинка природы протягивает свои аналогии к картинке человеческой жизни» :
Не стая воронов слеталась На груды тлеющих костей, За Волгой, ночью, вкруг огней Удалых шайка собиралась .
Излишне подчеркивать, что выбор природного образа для сопоставления с человеком является семантически небезразличным: именно он определяет коннотативную направленность всей символической фигуры. В данном случае это особенно отчетливо видно. Дело в том, что ворон - в народных представлениях нечистая (дьявольская, проклятая) и зловещая птица, связанная с миром мертвых. «Хтоническая природа этих птиц проявляется в их связи с подземным миром - с мертвыми, душами грешников и преисподней» . Так уже в самом начале поэмы возникает аксиологическая установка, определяющая дальнейшее восприятие всего изображаемого.
Поэма имеет двухчастную композицию: исповедь главного героя, занимающая основной объем в общем сюжетно-композиционном пространстве, предваряется вступительной частью, где рассказ ведется от лица повествователя, который дает «собирательный портрет» - не столько разбойников, сколько разбойничества как явления. В описании разбойничьей шайки прежде всего бросается в глаза, что, составленная из людей самых разных народностей и вероисповеданий, она выглядит как модель целой страны (или даже всего человечества):
Какая смесь одежд и лиц, Племен, наречий, состояний! <...>
Меж ними зрится и беглец С брегов таинственного Дона, И в черных локонах еврей, И дикие сыны степей, Калмык, башкирец безобразный, И рыжий финн, и с ленью праздной Везде кочующий цыган!
Стремление к свободе без каких-либо внешних ограничений, привлекшее сюда таких разных людей, оборачивается другой стороной: этической вседозволенностью, полным отрицанием каких-либо моральных принципов («Здесь цель одна для всех сердец - // Живут без власти, без закона» ). Повествователь отмечает самое главное, что связывает их всех: «Опасность, кровь, разврат, обман - // Суть узы страшного семейства» . Мотивы, которые могли бы послужить оправданием или хотя бы объяснением действий разбойников, не указываются, и в сознании читателя остается лишь изображение того, на что способны члены «страшного семейства» - объектом их нападений становятся самые слабые, беспомощные и беззащитные:
Тот их, кто с каменной душой
Прошел все степени злодейства;
Кто режет хладною рукой
Вдовицу с бедной сиротой,
Кому смешно детей стенанье,
Кто не прощает, не щадит,
Кого убийство веселит,
Как юношу любви свиданье .
В этом обобщенном «психологическом портрете» важнейшую роль играет метафора «каменной души», непосредственно связанная с христианской антропологией, где раскрывается ее глубинное значение. Когда человек совершенно отходит от духовной жизни и тем самым отдаляется от Бога, усугубляется пленение его души страстями, в сердце - главном органе души - иссякает любовь, результатом чего становится ожесточение и окаменение, или паралич духа. t 6, с. 172-173].
Из характеристики повествователя читатель ясно видит, что не социальный протест лежит в основе поведения пушкинских «удалых», не стремление восстановить справедливость и покарать общественное зло, а совершенно иные причины, среди которых и аномалия чисто психического свойства - у тех, «кого убийство веселит». Так происходит разрушение традиционного образа благородного разбойника, привычного в
произведениях мировой литературы и фольклора. Если среди разбойников Шиллера можно выделить различные психологические типы, от высоко духовных до самых низких, то Пушкин не оставляет читателю никаких сомнений в вопросе о нравственной природе своих персонажей - именно с этим было связано замечание В.Г. Белинского: «Ег< разбойники очень похожи на Шиллеровых удальцов третьего разряда (курсив наш. - Н.Ж.) из шайки Карла Моора» .
В той прямолинейности и одноплановости, с которой рисуется собирательный портрет пушкинских персонажей, проявляется со всей определенное! ью нравственно-эттическая позиция повествователя, в сознании которого абсолютно безусловна четкая граница между стороной добра и стороной зла. Вся «деятельность» разбойников однозначно определяется повествователем как «злодейство», а сами они как «преступники»: «И сны зловещие летают / / Над их преступной головой»
Такая характеристика разбойников как «особого племени», данная в одном - негативном - изобразительном ключе, проецируясь на вторую часть поэмы, высвечивает прежде всего «низкое» начало и в главных героях поэмы. Глубинные причины ухода братьев в разбойничью шайку вскрываются в аналитически беспощадной исповеди старшего брата - главной из этих причин становится зависть к людям, награжденным лучшей долей, и желание хотя бы и ценою преступления изменить свою судьбу: «Уже мы знали нужды глас, / / Сносили горькое презренье, // И рано волновало нас / / Жестокой зависти мученье» .
Мотив зависти в европейской литературе традиционно возводится к известной библейской притче о Каине и Авеле. Старший сын Адама и Евы, первый человек, родившийся на земле, позавидовав своему брату и будучи не в силах вынести его превосходства, полученного от Бога, становится и первым убийцей [Быт. 4:1 - 22]. Именно через этот мотив в поэме Пушкина разбойничество как явление психологически соотносится со страшным грехом братоубийства, запечатленным в Библии. Так, тема греха и нравственного закона, возникающая уже в самом начале поэмы, находит свое воплощение и во второй ее части. Важнейшую смысловую нагрузку в этом плане имеет образ леса. Обращая внимание на двузначность этого образа, Ю. Манн пишет: «То "лес" соотносится с "волею", "воздухом полей" и противостоит "душным стенам" тюрьмы, "цепям", - то оказывается в одном ряду с "опасным промыслом», "ночью", "убийством", "пляской мертвецов" и противостоит "мирным пашням". То лес - убежище от погони, то - источник кошмарных видений. То страстная мечта "алчущего" воли, то - мучительное видение больной совести. "Лес" двузначен, как двузначна "разбойничья вольность"» .
Учитывая все уже сказанное ученым, необходимо все же обратить внимание на еще одну немаловажную деталь: в мифопоэтических представлениях древних «лес - одно из основных местопребываний сил, враждебных человеку- через лес проходит путь в мир мертвых» . Не случайно в сознании младшего брата лес связан с соблазном, а в своих болезненных грезах, думая, что брат покинул его, он высказывает упреки и жалобы: «Не он ли сам от мирных пашен / / Меня в дремучий лес сманил // И ночью там, могущ и страшен, // Убийству первый научил?» . Мотив соблазна, увлечения чистой, неопытной души и склонения ее ко греху имеет свое соответствие в Евангелии, запечатленный в известных словах Христа: «А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему жернов на шею и потопили его в глубине морской.
Горе миру от соблазнов, ибо надобно прийти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит» [Мф. 18: 6-7].
Самое мучительное воспоминание из разбойничьей жизни, возникающее в болезненном бреду младшего брата, - убийство старика. В символико-метафорическом плане этот образ может быть интерпретирован как воплощение отца, утерянного братьями-сиротами в раннем детстве. В таком случае становится понятно, почему это преступление более других отягощает душу юноши - речь идет о грехе отцеубийства. Больное воображение снова и снова воспроизводит образ старика, «давно зарезанного» братьями. Обращаясь к старшему брату с просьбой его пощадить, юноша объясняет: «Не мучь его- авось мольбами / / Смягчит за нас он божий гнев!..» . Так обнаруживает себя мотив совести, напрямую связанный с темой греха.
В научной литературе уже высказывалось мнение, что «романтическая проблематика поэмы определена двумя мотивами - стремлением разбойников к свободе в самом общем смысле слова и забвением совести, т. е. нравственной испорченностью». Продолжая свои размышления, исследователь пишет: «Свобода и своеволие в их связях с человечностью - вот драматический узел поэмы» . Принимая эту мысль, невозможно, однако, не учитывать, что и свобода, и своеволие воплощаются в поэме не безотносительно к их этическому содержанию, не в качестве абстрактных величин, а именно и прежде всего как категории христианской философии. По словарю Даля, где это понятие определяется в точном соответствии с христианскими представлениями, «совесть - нравственное сознание, нравственное чутье или чувство в человеке; внутреннее сознание добра и зла; тайник души, в котором отзывается одобрение или осуждение каждого поступка; способность распознавать качество поступка, чувство, побуждающее к истине и добру, отвращающее ото лжи и зла; невольная любовь к добру и к истине; прирожденная правда, в различной степени развития» . «Докучной совести мученья» , овладевшие юношей в тюрьме во время болезни, становятся проявлением высшего нравственного закона, в свое время отвергнутого им. Однако понятие совести обладает реальным содержанием в сознании не только младшего, но и старшего брата: рассказывая, как решили они переменить свою долю, он замечает: «Забыли робость и печали, // А совесть отогнали прочь» .
Первоначальное отчуждение главных героев от мира, вызванное как социальными, так и психологическими причинами, не было абсолютным - окончательный разлад в душе старшего брата наступает после смерти младшего, внешне проявляясь в полном равнодушии к прежним радостям: «Пиры, веселые ночлеги // И наши буйные набеги - // Могила брата все взяла» . Потеря любимого существа, единственного в мире родного человека не только лишает главного героя той жизнерадостности, которая была присуща ему ранее («Влачусь угрюмый, одинокий»), но ставит перед ним проблему смысла жизни, поднимая его сознание на иной уровень мировосприятия, осмысления действительности. Именно теперь, уже в признании героя, вновь появляется метафора «окаменения»: «Окаменел мой дух жестокий, // И в сердце жалость умерла» . Но нравственный закон продолжает жить в его сердце, воплощенный в представление о грехе: «... грешную молитву // Над братней ямой совершил» .
Рассматривая гибель младшего брата как центральное событие поэмы, М. Каган приходит к заключению: «Все дано в поэме так, будто покаяние требуется от нас, - покаяние за отсутствие братства как основы исторической жизни» . Этому верному по своей сути выводу предшествует другая мысль, с которой трудно согласиться: «Погибший - уже не разбойник, а жертва. С него снимается обвинение: так снимается обвинение со всей стихии разбойничества, и требуется раскрыть причины того, что ее питает» . Излишне доказывать, что к героям Пушкина неприменимо представление о тотальной социальной детерминированности, это свободные и внутренне сильные личности, совершающие свободный выбор и поэтому в полной мере несущие за него ответственность. Причастность младшего брата греху убийства (главным свидетельством чего становится его больная совесть) заставляет рассматривать его не только как жертву, но и как преступника.
Авторская позиция, отчетливо проявляющаяся в изображении разбойничества, становится доказательством того, что Пушкина интересуют прежде всего не социальные причины этого явления (они лежат на поверхности), а нравственно-психологические. Весь художественный строй поэмы, все ее сюжетное развитие подводит к определенному итогу: разбойничество даже как противодействие человека социальному злу и
несправедливости обрекает его на отступление от нравственного закона и в конечном итоге приводит к духовной гибели.
Символика смерти (воплощенная в образах ворона, леса, каменной души) имеет самое непосредственное отношение к явлению разбойничества, которое предстает в поэме как грех братоубийства. Слово брат имеет в русском языке не только значение прямого, кровного родства («каждый из сыновей одних родителей, друг другу»), но и другой, общечеловеческий смысл - «ближний, все мы друг другу» .
Рассматривая под этим углом зрения название произведения, можно обнаружить в нем новые, скрытые ранее, смысловые грани. Если первый семантический уровень заглавия ограничивается непосредственно сюжетно-фабульным ядром произведения, обращая внимание читателя прежде всего к его главным героям, кровным братьям, ставшим разбойниками, к их жизни, их судьбе, то на втором семантическом уровне происходит расширение диапазона до масштабов всего человечества. Именно здесь заглавие обретает оксюморонное звучание (братья - родные люди, разбойники - враги), создавая колебание и игру смыслов: люди, будучи изначально друг другу братьями, превращаются в разбойников, становятся врагами. Возникает образ человечества, зараженного всеобщим недугом, исцеление от которого возможно лишь при одном условии: отказа от рабства греха и возвращения к высшему нравственному закону - закону любви, заповеданному Спасителем.
Список литературы
1. Пушкин А.С. Полное собр. соч.: В 10 т. М., 1957. Т. 4.
2. Жирмунский В.М. Байрон и Пушкин. Л., 1978.
3. Веселовский А.Н. Психологический параллелизм и его формы в отражениях поэтического стиля // Веселовский А.Н. Историческая поэтика. М., 1989. С. 101 - 154.
4. Славянские древности: Этнолингвистический словарь: В 5 т. М., 1995. Т. 1.
5. Славянская мифология: Энциклопедический словарь. М., 1995.
6. Иерофей (Влахос), митрополит. Православная психотерапия: Святоотеческий курс врачевания души. Сергиев Посад, 2004.
7. Белинский В.Г. Собрание соч.: В 9 т. М., 1981. Т. 6.
8. Манн Ю.В. Поэтика русского романтизма. М., 1976.
9. Мифы народов мира: В 2 т. М, 1991. Т. 2.
10. Коровин В. И. Романтизм в русской литературе первой половины 20-х годов XIX века. Пушкин // История романтизма в русской литературе: Возникновение и утверждение романтизма в русской литературе (1790 - 1825). М., 1979.
11. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4 т. М., 1955.
12. Каган М. О пушкинских поэмах // В мире Пушкина: Сб. статей. М., 1974.
Н.П. Жилина - канд. филол. наук, доц., РГУ им И. Канта, [email protected].
УДК 882.091 (438)
И. Мяновска
ПРОЗА РУССКОЙ ЭМИГРАЦИИ ТРЕТЬЕЙ ВОЛНЫ В ПОЛЬСКИХ ИССЛЕДОВАНИЯХ (ИЗВЕСТНЫЕ И НОВЫЕ ИМЕНА)
Автор характеризует современное состояние изучения русской эмигрантской прозы последних тридцати лет в Польше, особое внимание уделяя именам, мало известным польскому читателю и недостаточно изученным. Среди них И. Мяновска выделяет живущего в США Александра Минчина, создателя эро-тико-философских романов и двух книг интервью. Дается подробная характеристика творчества Минчина и исследовательской литературы о нем.
The author presents a survey of contemporary research on Russian immigration prose in Poland during the last thirty years, paying special attention to the names, little known to the Polish reader. Among them the author distinguishes Alexander Minchin, the author of erotic and philosophical novels, who has also written two books of interviews. A. Minchin now lives in the USA. A detailed analysis of A. Minchin"s works and related research literature is presented in the article.
Русская зарубежная литература стала в Польше предметом серьезных исследований лишь с конца 1980-х годов. В 1990 году исследовательская группа «Литература русского зарубежья» в Ягеллонском университете начала разработку долгосрочной программы, итогом которой стали три книги, вышедшие в 1993 - 1997 годах . Все они изданы под редакцией профессора Л. Суханека, предложившего специальный термин «эмигрантология». Ныне исследования, связанные с литературой русской эмиграции, и третьей волны в частности, ведутся на кафедре россиеведения Ягеллонского университета.
Л. Суханек считает, что третья волна русской литературной эмиграции берет начало в 1966 году, когда за политические убеждения и за публикацию произведений за границей был выдворен из СССР Валерий Тарсис . Русская критика (В. Агеносов, Б. Ланин, Д. Мышалова, Е. Зубарева и многие другие) начало этой волны относит к 70-м годам .
Исторические, политические и личные судьбы, эстетические взгляды, глубина таланта, количество переводов определили относительно большую или меньшую известность писателей-эмигрантов третьей волны в Польше. Из числа известных прозаиков еще в 1994 году удостоен монографии Александр Солженицын . В книге И. Ковальской-Пашт, рассматривающей третью волну эмиграции в типологическом аспекте, многие страницы посвящены автобиографической и документальной прозе автора книги «Двести лет вместе» . Л. Суханек в обзорной статье, посвященной третьей волне эмиграции и разнообразию взглядов писателей-эмигрантов на Россию, также уделяет внимание А. Солженицыну ^10]. Среди польских «эмигрантологов» непременно должны быть названы А. Дуда - работы о В. Максимове , а также Л. Суханек -исследования о А. Зиновьеве и Э. Лимонове , Л. Янковский - Э. Севеле , К. Петшицка-Богусевич - о Г. Владимове , А. Возняк - о А. Терце-Синявском .
Одной из первых книг о прозаиках третьей волны русской эмиграции в Польше было исследование Алиции Володьзко, обратившейся к прозе В. Максимова, З. Зиника, Ф. Горенштейна, С. Довлатова,
Ю. Милкславскогк, Ю. Алешкквсккгк и менее известных М. Гиршина и А. Львова . Продолжает данную тематику ее монография к современном развитии русской прозы; предметом внимания исследовательницы становятся произведения А. Солженицына 1990-х годов , С. Дквлаткв как литературная личность, Ю. Дружниккв, разоблачающий мифы к Павлике Морозове и А. Пушкине. Творчество ^Э. Дружникква вообще вызывает большой интерес в Польше. В серии «Россия и Польша на пороге XXI века» выпущен совместный сборник «Феномен Юрия Дружникква». Его авторы считают главной задачей эмигрантклкгии «воссоединение разрозненных звеньев, различных фрагментов и отдельных направлений той или иной национальной литературы на межнациональном, интеллектуальном уровне» . На международной конференции в Кракове, посвященной картине мира и человека в произведениях третьей литературной волны, творчеству В. Максимова и Ю. Дружникква было уделено особое место .
Свое место в польских исследованиях заняла и Дина Рубина, эмигрантка с 1990 года. К последнему десятилетию XX века советские диссиденты и инакомыслящие уже успели уехать из СССР. Эмиграция Дины Рубинкй, как отмечается в посвященной ей монографии , была продиктована ее самосознанием и чувством национальной идентичности, отъезд был продуман, выношен годами. В культурологическом аспекте автор книги рассматривает повесть Рубинкй «Высокая вода венецианцев», роман «На оерхней Масловке», рассказ «Один интеллигент уселся на дороге». По словам одного из рецензентов, «проведенный анализ остропроблемен, так как не уклоняется от прямого обсуждения описываемых Рубиной поворотов истории; эстетичен, поскольку сосредоточен на вопросах мастерства, стиля, художественных традиций; диалогичен, потому что исследование ведется в постоянном сопряжении с мнениями других; богат контекстами разных эпох и культур...» .
Большинство писателей третьей волны нашло свое место в польских словарях и указателях . Однако отдельного энциклопедического издания, посвященного эмигрантам 1970-80-х годов пока нет, если не считать небольшого по объему справочника, вышедшего в 1995 году в Быдгкще . В нем представлены имена семнадцати прозаиков третьей волны в публикациях на русском языке. Сведения к каждом писателе включают три раздела: «Книги», «Публикация в периодике» и «Литература к творчестве писателя». В указатель включены данные по июнь 1994 года. Так как справочник уже устарел, целесообразно было бы составить следующий, включающий новые имена, охватывающий новые архивные материалы.
Писатели-эмигранты третьей литературной волны заслуженно вошли и в польские учебники 90-х годов ХХ века и начала XXI века. В России и Польше русская литература ХХ века рассматривается как единый процесс, имеющий несколько «ветвей» . В учебных пособиях под редакцией А. Дравича, С. Пкрембы и Г. Пкрембины, И. Мянквсккй, Б. Мухи в меньшей или в большей степени нашла отражение литература третьей волны исхода , проведен выборочный анализ творчества ряда писателей 1970 - 80-х годов. Особого упоминания заслуживает книга, вышедшая под редакцией профессора Л. Суханека в 2004 году, комплексно освещающая географию, историю, религию, язык, культуру, искусство, театр, кино, музыку, а также литературу России с XI по конец ХХ века. Это первая в Польше публикация академического характера, охватившая столь широкий спектр ркссиеведческих исследований, в том числе литературу и культуру русской эмиграции . Хочется верить, что благодаря открывшемуся в последнее время доступу к мемуарам и архивным материалам в Польше появится наконец учебник по русской литературе ХХ века, учитывающий бКгатый опыт эмиграции, удовлетворяющий запросам не только исследователей, но прежде всего студентов, которые будут охотно изучать творчество русских эмигрантов.
Остался, однако, большой круг авторов третьей волны, мало изученных или не изученных вообще. В числе неизвестных в Польше прозаиков стоит назвать Эдуарда Тополя, упомянутого лишь в переведенном на польский язык «Лексиконе» немца В. Казака , а также Бориса Сичкина. Жаль, что книги Тополя и Сичкина (а юмор последнего без преувеличений можно сравнить с бабелевским) остались без внимания переводчиков. Мало известен в Польше Сергей Юрьенен, удостоившийся пока что лишь одной статьи с анализом «имперской» темы в его творчестве 1351.
Среди неизвестных (думается, не только в Польше) прозаиков третьей волны эмиграции стоит назвать и Александра Минчина (он же Александр Мирчев, он же Александр Невин), ставшего известным сначала в Америке, а в 1990-е годы и в России. Его имя отсутствует в справочниках, словарях или указателях - как российских, так и польских. Выпускник двух вузов - МГПИ им. Ленина и Мичиганского университета - в эмиграции он находится с 1977 года. В 1981 году он дебютировал с романом «Псих» (1981) об ужасах советской
репрессивной психиатрии и вскоре продолжил тему в нашумевшем романе «Факультет патологии». Творчество Минчина обстоятельно рассматривается в посвященной ему монографии , автор которой выделил две основные темы творчества писателя: «патология жизни» и «женщина в жизни мужчины», которые, по словам И. Сккркпанквой, Минчин обычно направляет на критику тоталитарных порядков .
Минчин «болеет» Набоковым, что очевидно во всем его творчестве. Он именует себя «американским русским писателем», так как книги его написаны на русском и английском языках. Несколько его романов названы женскими именами: «Наталья», «Юджиния», «Лита» (усеченное «Лолита»), а один из персонажей наделен фамилией Сирин. Цель Минчина, по мнению рецензента, «.не апология разврата, а утверждение философии гедонизма» . В то же время Минчин, как отмечается в монографии, не смог ни в изображении психологии своих героев, ни в других аспектах хотя бы приблизиться к виртуозной нюансировке великого романиста ХХ века. Однако он вписал свою собственную страницу в книгу русской зарубежной литературы и заслуживает того, чтобы эта страница не была забыта.
В этом смысле нельзя пройти мимо книги Минчина «Двадцать интервью», изданной в Москве в 2001 году. Она частично основана на материале нью-йоркской книги «Пятнадцать интервью» (1989), изданной под псевдонимом А. Мирчев и включившей в себя беседы с крупнейшими деятелями культуры ХХ века - О. Ефремовым (его памяти посвящена книга), Ю. Любимовым, Н. Михалковым, Л. Наврозовым, И. Бродским, Э. Неизвестным, у. Стайроном, К. Воннегутом, Жаклин Биссет.
Отметим, что в художественных произведениях Минчин отводит много места русской и зарубежной литературе. Интерес к русской литературе проявляют в его прозе и русские герои, и американцы. Этот своеобразный трактат о русской литературе продолжен Минчиным в «Двадцати интервью». В автоинтервью он представляется знатоком русской и зарубежной литературы. Нельзя не заметить, что Минчин вновь приближается к любимому им Набокову, автору лекций по русской литературе. Но Набоков никогда не писал о выдающихся фигурах своей эпохи (Ахматовой, Булгакове, Мандельштаме и других), Минчин же в своих интервью обращается к писателям-современникам. Самой главной ценностью, которую в итоге находит Минчин, оказывается свобода: «Я за нее дорого заплатил: близкими, языком, культурой, друзьями, миром моей юности, самым сладким в воспоминаниях» .
Основной сюжет последних романов Минчина («Актриса», «Лита», «Девушка с экрана») - это секс, рафинированная эротика, со стремлением к оригинальности, переходящей в цинизм и грубость. Следуя за О. Дарком, называющим три вица эротизма - метафорический, романтический и культуркксккрбительный (направленный против норм поведения), мы можем определить эротизм «Девушки с экрана» как рафинированный и извращенный. «Второй американский Сирин», позер, выражающий презрение к бытовой морали, объявляя своим предшественником Набокова, пародирует, прежде всего, самого себя. Описания
наготы, половых актов, сводящихся к телесной механике, насыщенность обсценной лексикой угнетает читателя. Герои его произведений нередко кончает самоубийством («Псих», «Юджиния», «Девушка с экрана»). Психическая Одиссея Mинчина продолжается; каждый новый его роман становится рискованным экспериментом. Но ведь объектом анализа могут быть не только шедевры, но и просто тексты, отражающие современную жизнь в зеркале писательского таланта. А там уж, говоря словами Б. Окуджавы, «каждый пишет, как он дышит».
На международной конференции в Оломунце в 2005 году прозвучало имя еще одного представителя русской эмиграции - жившего в Израиле Славы Курилова. Русскоязычная литература Израиля является немаловажным феноменом, но исследована она очень мало. Курилов, по словам В. Аксенова, «принадлежал к малому племени смельчаков, дерзавшему против подлой власти» . Этот «очарованный странник» (определение С. Игнатовой), автор документального романа «Один в океане», в поисках духовной свободы задумывает побег во время путешествия на советском туристическом лайнере. «Духовный странник», «духовидец», мистик пытается в своем произведении оправдать человека, познать его онтологически, сохранить баланс между духовным, астральным и эфирным телами. Все, о чем он пишет - это аллегория духовного странствия. В своем романе Курилов показал, как происходит сознательный уход из мира повседневности в эзотерику, в которой душа человека приобщается к своей прародине - мировой космической стихии.
Таким образом, польская «эмигрантология» продолжает охватывать всё более широкий круг неизвестных имен литературы третьей волны русской эмиграции, памятуя о том, что только в соотношении известного и неизвестного можно действительно оценить многогранность творческих устремлений писателей разных судеб и творческих индивидуальностей.
Список литературы
1. Emigracja i tamizdat: Szkice o wspólczesnej prozie rosyjskiej Z Pod red. L. Suchanka. Kraków, 1993.
2. Dac swiadectwo prawdzie: Portrety wspólczesnych pisarzy rosyjskich Z Pod red. L. Suchanka. Kraków, 1996.
3. Realisci i postmodernisci: Sylwetki wspólczesnych rosyjskich pisarzy emigracyjnych Z Pod red. L. Suchanka. Kraków, 1997.
4. Агеносов В. Литература русского зарубежья. M., 1997.
5. Ланин Б. Проза русской эмиграции (третья волна). M., 1997.
6. Мышалова Д. Очерки по литературе русского зарубежья. Новосибирск, 1995.
7. Зубарева Е. Проза русского зарубежья (1970 - 80-е годы). M., 1998.
8. Suchanek L. Aleksander Solzenicyn. Pisarz i publicysta. Kraków, 1994.
9. Kowalska-Paszt J. Proza niefikcjonalna trzeciej fali emigracji rosyjskiej. Model typologiczny. Szczecin, 2001.
10. Suchanek L. Emigracyjne wizje Rosji. Trzecia fala emigracji Z Z Emigracja rosyjska. Losy i idée Z Pod red. R. Bäckera i Z. Karpusa. Lódz, 2002. С. 17 - 28.
11. Duda K. Wiara i naród: Twórczosc Wladimira Maksimowa. Kraków, 2001.
12. Suchanek L. Homo sovieticus. Swietlana przyszlosc, gnjcy Zachód: Pisarstwo Aleksandra Zinovieva. Kraków, 1999.
13. Suchanek L. Parias i heros: Twórczosc Eduarda Limonowa. Kraków, 2001.
14. Jankowski А. Проза Эфраима Севелы. Из истории русской литературы третьей эмигрантской волны. Kielce, 2004.
15. Pietrzycka-Bohosiewicz K. W poszukiwaniu autentyzmu: Twórczosc prozatorska Georgija Wladimowa. Kraków, 1999.
16. Wozniak A. Uluda i cud w swiecie sztuki Andrieja Siniawskiego - Abrama Terca. Lublin, 2004.
17. Wolodzko A. Pasierbowie Rosji. O prozaikach trzeciej emigracji. Warszawa, 1995.
18. Wolodzko-Butkiewicz A. Od pieriestrojki do laboratoriów netliteratury: Przemiany we wspólczesnej prozie rosyjskiej. Warszawa, 2004.
19. Феномен Юрия Дружникова Z Под ред. Л. Звонарева. Варшава; M.; Рязань, 2000.
20. Картина мира и человека в литературе и мысли рус. эмиграции Z Pod. red. A. Dudek. Kraków, 2003.
21. Mianowska J. Дина Рубина вчера и сегодня. Торунь, 2003.
22. Ивинский П. [Рецензия] ZZ Literatura. Rusistica Vilnensis. Vilnius, 2004. Рец. на кн.: .
23. Slownik pisarzy rosyjskich Z Pod. red. F. Nieuwazny. Warszawa, 1994.
24. Klimowicz T. Przewodnik po wspólczesnej literaturze rosyjskiej i jej okolicach (1917 - 1996). Wroclaw, 1996.
25. Drawicz A., Nieuwazny F., Olbrych W. Literatura rosyjska: Leksykon. Warszawa, 1999.
26. Mianowska J. Писатели русского зарубежья (третья волна эмиграции). Проза: Библиогр. указатель. Bydgoszcz, 1995.
27. Струве Г. Русская литература в изгнании. Париж, 1996.
28. Михайлов О. В рассеяньи - целостная ZZ Русский литературоведческий журнал. 1993. № 1. С. 184 - 250.
29. Historia literatury rosyjskiej XX wieku Z Pod. red. A. Drawicz. Warszawa, 1997.
30. Porçbina G., Porçba S. Historia literatury rosyjskiej 1917 - 1991. Katowice, 1996.
31. Mianowska J. Литература русской эмиграции и возвращенная в образцах и с комментариями. Быдгощ, 1998.
32. Mucha B. Historia literatury rosyjskiej. Wroclaw, 1989.
33. Rosjoznawstwo: Wprowadzenie do studiów nad Rosj^: Podrgcznik akademicki Z Pod red. L. Suchanka. Kraków, 2004.
34. Kasack W. Leksykon literatury rosyjskiej XX wieku od pocz^tku stulecia do r. 1996 Z Przeklad, opracowanie, bibliografia polska i indeks osób B. Kodzie. Wroclaw, 1996.
35. Mianowska J. Неизвестные страницы третьей волны русской эмиграции: Сергей Юрьенен («Сын империи - инфантильный роман») Z Z Новое в теории и практике описания и преподавания русского языка. Варшава, 2000. C. 209 - 216.
36. Mianowska J. Неизвестные страницы литературы третьей волны русской эмиграции. Александр Mинчин. Проза жизни. Быдгощ, 2001.
37. Скоропанова И. [Рецензия] ZZ Реферативный журнал. Литературоведение. 2003. № 4. Рец. на кн.: .
38. Минчин А. Двадцать интервью. M., 2001.
39. Аксенов В. Предисловие Z Z Курилов С. Один в океане. M., 2004.
И. Mяновска- д-р филол. наук, Университет им. Казимира Великого, Быдгощ (Польша), [email protected]